Анатолий Вассерман, 22 мая 2007 года.
Отдаешь на сторону уже освоенную технологию — сохраняй за собой авторский надзор. Сторонние работники заведомо не знают всех нюансов, способных повлиять на процесс и результат. А значит, могут строго блюсти совершенно не существенные мелочи — в то же время из лучших побуждений меняя что-нибудь принципиально важное.
В 1909 году Фриц Габер разработал метод синтеза аммиака из водорода и азота. В природе азотные соединения образуют только молнии при грозе да клубеньки с бактериями на корнях бобовых растений. До Габера вся остальная живая природа довольствовалась скудным азотным пайком. Теперь же весь азот необъятной атмосферы стал доступен для усвоения — лишь бы хватало энергии химзаводам. Первый такой завод открыла в 1913 году близ Оппау фирма BASF: ее инженер Карл Бош довел идеи Габера до промышленной технологии.
Габер получил Нобелевскую премию за 1918 год, хотя присудили ее уже после войны — в 1919-м. А еще раньше его родная страна смогла четыре года воевать в условиях экономической блокады: и азотные удобрения, и азотная кислота — основа взрывчаток и порохов — ранее изготовлялись только из селитры, а основной ее источник — залежи птичьего помета на скальном берегу Чили — был отрезан от Германии могучим британским флотом.
После войны взрывчатки нужно не много. Аммиачные заводы полностью переключились на выпуск аммиачной селитры NH4NO3: в ней содержание азота наивысшее из всех дешевых солей — лучшего удобрения не найти. Крестьяне изголодавшейся Германии расхватывали все произведенное.
В отличие от войны, сельское хозяйство — дело сезонное. Удобрения надо внести в почву за считанные осенние дни. Расчетливый крестьянин и закупит их незадолго до внесения: пусть цена в сезон выше — но не омертвлять же капитал на многие месяцы! Заводы год работают на склад — а потом за несколько недель распродают запас.
В Оппау складом стал выработанный глиняный карьер около завода. Котлована хватало на всю годовую продукцию.
Селитры хорошо растворимы и легко слеживаются. Мелкие кристаллы частично растворяются даже во влаге, впитанной из воздуха. При подсыхании выпадают микрокристаллики, связывая то, что не успело раствориться. В конце концов образуется монолит. Поэтому селитру лучше сразу после изготовления фасовать. В Оппау дешевизны ради карьер заполняли навалом, а на продажу удобрение дробили. Но отбойным молотком много не наколешь — надо взрывать. А это рискованно. Аммиачная селитра — в отличие от всех прочих — способна взрываться и в чистом виде: кислород и водород, прикрепленные к разным атомам азота, соединяются напрямую.
Заводские технологи отработали методику. Сверлили шпуры — длинные тонкие каналы. Туда закладывали картонные трубки с черным порохом — смесью угля, калиевой селитры и серы. Такой порох горит, а не детонирует: энергия, нужная для активации химических реакций, передается в нем в виде тепла, а не ударной волны. Поэтому другие взрывчатки от него почти никогда не детонируют. Но давления выделяющихся газов достаточно, чтобы расколоть на куски приемлемого размера селитряный монолит.
Заводская бригада взрывников успевала обслуживать поток покупателей удобрения, но содержать собственное взрывное хозяйство было накладно. Завод пригласил подрядчика — фирму, специализирующуюся на взрывных работах. Передали подробные, с немецкой скрупулезностью расписанные технологические карты. Обучили работников. На первых порах контролировали подготовку каждого взрыва, и только убедившись в точности соблюдения регламента, оставили подрядчика в покое. И пара десятков тысяч взрывов прошла без осложнений.
Увы, черный порох — взрывчатка не из дешевых. И далеко не самая мощная. Прибыль подрядчика оказалась куда меньше ожидаемой.
В итоге подрядчик рассудил: отчего бы вместо безнадежно устаревшего пороха не взять взрывчатку помощнее (да и подешевле)? Выбрал рекарок — смесь бертолетовой соли с бензином. Название (wreck a rock — «расколи скалу») она получила в 1885 году, когда 110 тонн бертолетовой соли с нитробензолом и пикриновой кислотой (и более 30 тонн динамита вокруг детонаторов) снесли подводные скалы Флед Рок, изрядно осложнявшие проход в нью-йоркскую гавань.
Пробные взрывы прошли идеально. Расходы меньше, объем дробления больше. Так что заводских технологов даже не известили об изменении. Работа по новой методике поначалу шла благополучно. Но 21 сентября 1921 года в очередной взрыв оказалось вовлечено и содержимое склада.
12 тысяч тонн взорвавшейся селитры оказались эквивалентны примерно 4–5 тысячам тонн тротила.
В Оппау погибло всего полтысячи человек, да и значительную часть городских зданий удалось потом отремонтировать: карьер направил ударную волну в основном вверх. Но от первого в мире аммиачного завода остались по большей части горькие воспоминания.
Крупнейший рукотворный неядерный взрыв случился потому, что руководство химзавода пренебрегло одним из ключевых правил аутсорсинга.